сибирская летопись
Прислано LEILA June 02 2007 23:04:01
Сибирское летописание

Практические нужды московского правительства вызвали во второй половине XVII в. большой поток различного рода сочинений о Сибири, главным образом, географических описаний. В течение всего XVII в. для

многочисленных русских посольств в Китай подбираются справки о маршрутах и описания Сибири в Посольском и Сибирском приказах и в самой Сибири. Так, например, известно, что для задуманного в 1675 г. путешествия Николая Спафария тобольский воевода Салтыков опрашивал русских и бухарских купцов о дороге в Китай.

Особая географическая литература о Сибири возникла в связи с многочисленными заказами московского правительства на карты. В делах Сибирского приказа сохранились указания на сотни чертежей, составлявшихся в Сибири в течение всего XVII в. Чертежи эти делались на местах главным образом на основании расспросов различных «землепроходцев», купцов, бывалых людей, знающих местных жителей и даже иноземцев. Так, например, чертежи сибирских земель 1668 г. были сделаны не только «за свидетельством всяких чинов людей, которые в сибирских во всех городах и острогах, хто где бывал и горы и остроги и урочища и дороги и земли знают подлинно...», но «также за свидетельством иноземцев и приезжих бухарцев и служилых татар».

Все эти люди, привлеченные со стороны к составлению чертежей, давали сведения о торговых путях и различных маршрутах, часто сообщали описания виденных ими земель, рассказывали местные легенды, предания о походах Ермака. По заведенной традиции, чертежи Сибири снабжались описаниями, в которые заносились этнографические, географические и исторические сведения, полученные изустно или списанные из предшествующих сочинений.

Рукописи с географическими и историческими описаниями Сибири во множестве находились в Сибирском и Посольском приказах в Москве, в Тобольской приказной палате и по другим местам. Описания Сибири проникают в Космографии, в Степенные книги, составляют самостоятельные сочинения, широко распространенные не только в официальной среде, но и среди «снискательных» читателей.

Помимо географических описаний Сибири, отдельные географические и исторические сведения можно было найти в писцовых и переписных книгах сибирских уездов, в «ясачных книгах», в «доездах» служилых людей об осмотренных ими или покоренных «новых землицах», в «статейных списках» посольств в мунгальские, калмыцкие и другие земли, даже отчасти в росписях сибирским городам и острогам. На основании всей этой литературы и новых расспросов, в связи с требованиями правительства на новые чертежи, время от времени составлялись более или менее обширные своды — городовые летописи, географические описания с историческими сведениями. К 1672 г. относится чертежное описание: «Список с чертежа Сибирския земли», текст которого, кстати сказать, повлиял на описание путешествия Николая Спафария. Около 1683 г. было составлено «Описание новыя земли, сиречь сибирского царства». где, наряду с географическими сведениями, были привлечены и исторические, частью сходные с Ремезовскою летописью. От конца XVII в. сохранилась рукопись «Описания новые земли Сибирского государства» и т. д. Само собой разумеется, что в такого рода описания, конечными основаниями которых были устные сведения, в обилии проникал фольклор, местная легенда, предания, более или менее искаженные или урезанные последующими компиляторами.

Усиленный интерес к Сибири и ее истории во второй половине XVII в. вызвал к жизни ряд новых повестей, стремившихся тенденциозно изобразить события похода Ермака.


Приблизительно в начале 70-х годов (до 1673 г.) была составлена, на основе Киприановской летописи, новая редакция Сибирской летописи, которая по своей идейной ориентации получила в научной литературе название «Строгановской». Основная цель Строгановской летописи — доказать участие Строгановых в покорении Сибири. Для этого она дополнила Киприановский летописец большим количеством справок, сделанных на основе грамот, хранившихся в архиве Строгановых. Для придания большего веса своим доказательствам, летописец цитирует грамоты иногда дословно, а затем всегда упоминает имена дьяков, скрепивших их, число и год их подписи, приводит имена бояр, которые приказали их выдать по царскому указу, иногда говорит даже о золотых царских печатях, которыми они были снабжены. Однако, как показали разыскания исследователей, эта якобы точная документация грамот не всегда соответствует действительности. На подлинных грамотах не оказалось многих из тех «подписей» и «приписей», на которые ссылается летописец. Все это введено в Строгановскую летопись, чтобы всячески подчеркнуть помощь, которую оказывали Семен, Максим и Никита Строгановы «буйственным и храбрым» казакам Ермака. Идиллически изображено снаряжение их в поход. «И отпевше соборне молебная пения... и удоволиша их мздою и одеянии украсиша их и оружием огненым, пушечки и скорострелными пищалми семипядными и запасы многими и всеми сими доволно сподобиша их, и вожев, ведущих той сибирский путь, и толмачев бусурманского языка им даша и отпустиша их в Сибирскую землю с миром».

Текст Строгановской летописи в общем ближе следует тексту Киприановской летописи, чем текст Есиповской. Однако и в ней основное повествование о походе Ермака подверглось некоторому витийственному распространению. Повидимому, к «Троянской истории» Гвидо де Колумна восходят в этой летописи два прекрасных описания расцветающей весенней природы, сходные с соответствующим эпизодом Повести Катырева-Ростовского.